17 августа 2023 г. исполнилось бы 95 лет со дня рождения почётного гражданина п. Павловский А. С. Беляева.

Светлой памяти Александра Сергеевича посвящается выставка его картин в нашем музее (фото 1-4).

Беляев Александр Сергеевич родился в старинном городе Юрьевец 17 августа 1928 года.

В лихие военные годы мальчишкой работал на заводе в Добрянке, откуда сбежал на фронт, под Сталинград, за что впоследствии едва не попал под трибунал «за дезертирство с военного завода».

В мирное время, на протяжении многих лет, Александр Сергеевич работал штурманом и капитаном в Камском пароходстве.

Летом ходил в плавание, а зимой работал там же, художником-оформителем (страсть к рисованию испытывал с детства).

В 1965 году закончил двухгодичную школу художников-оформителей при Пермском горкоме партии. Став художником-профессионалом, работал в Пермском отделении художественного фонда РСФСР.

В 1954 г. Александр Сергеевич впервые приехал в п. Павловский (жена, Нина Александровна, коренная павловчанка) и сразу был очарован красотой этого места, его природой, его людьми.

Выйдя на пенсию, окончательно поселился в нашем посёлке, активно включившись в его культурную и общественную жизнь.

На протяжении нескольких лет вёл детский кружок при Павловском Доме культуры, передавая детям своё мастерство, отдавая им тепло и свет своей души.

Александр Сергеевич автор нескольких ландшафтных проектов, в том числе, план – проект сада – парка «Рябиновый сад» и проект благоустройства Верещагинского ключа.

Особое место в творчестве Александра Сергеевича занимала иконопись и реставрация икон. В храме Петра и Павла он отреставрировал 12 икон, одна из них, «Снятие со креста» (высота 2 м.) была разрушена почти полностью, и написана художником практически заново.

За особый вклад в общественную и культурную жизнь посёлка А.С. Беляеву присвоено звание «Почётный гражданин п. Павловский».

Александр Сергеевич ушёл из жизни 13 ноября 2013 г., оставив о себе добрую память нескольких поколений павловчан.

Юнга Беляев.  Из воспоминаний Александра Сергеевича.

«Осенью 1941 г. мы переехали в Добрянку из Ярославля. Мне шёл 15-й год, надо было идти в школу в 6-й класс, но я пошёл на завод. Посоветовался с дядей. Он говорит: «Ты такой крепкий парень, пудовые гири кидаешь через забор - иди работать в завод! В заводе будешь работать - это хорошая школа. Иди в прокатный цех, а ещё лучше - в мартеновский. Слесарное дело ты знаешь, в инструментах разбираешься, отец научил, слава Богу. Тебя сразу возьмут!»

Я был учеником неделю, не больше. Сразу поняли, что я в ключах, в размерах, в слесарных инструментах разбираюсь, как и все слесари, потому поставили меня слесарем – ремонтником в мартеновском цехе.

Перед новым 1942-м годом я стал работать лебёдчиком на шихтоподъемнике. Эту шихту поднимали на вторую площадку, а потом весь этот металлолом отправляли в печь.

Был я лебёдчиком, потом перевели машинистом шихтоподьемника.

А мама моя работала в книжном магазине. Шла война. Войска двигались. Немцы бойко шли, а наши пятились. Я маму попросил купить мне карту европейской части Советского Союза. Ниточками стал отмечать линию фронта - где немцы, а где наши. Красная ниточка – наши, синяя - немцы.

По всему фронту тогда наша армия отступала. Я смотрю - вот уже Таганрог сдали, вот уже Ростов сдали. Надо что-то делать, надо помогать мужикам!

А мы тогда газету «Звезда» выписывали. И вот в этой «Звезде» пишется: пароходы «Большевик», «Память Гурьянова», «Надежда Крупская», «Мария Ульянова», «Академик Карпинский» - ходят санитарными пароходами под Сталинград.

Прочитал я, что такого – то числа с ранеными идёт пароход «Память Гурьянова», везёт в Пермь раненых 650 человек. Капитан Александр Иванович Дубровский отважный, смелый, под бомбёжкой вывозил с фронта со Сталинграда раненых. Я подсчитал дату его прихода в Пермь.

Решил - надо добраться до города. А я был в то время молодой, но хитрый, а хитрость - это разновидность ума. На всех дорогах нашего брата – пацанов ловили милиция, чекисты. Прямо проходу не давали. И вот я придумал маршрут.

Я не пошёл на работу. Приготовил себе сухариков, через Каму переехал на пароме и пошёл не по главной дороге, где машины идут в Добрянку, а просёлочными дорогами. Там нет ни милиции, ни чекистов.

Я тихонько иду, минуя Палазну, Палазна на левом берегу, а я по правому берегу дошёл до Заозерья, в Заозерье - Затон. Тут я с публикой смешался с затонской…

На трамвае доехал до драмтеатра. От драмтеатра рукой подать до набережной Камы.

Спустился, смотрю - стоит «Память Гурьянова».

А на этом пароходе у меня знакомый был – Саша Макаров. После войны он мастером в ПТУ работал. А тогда мальчишка такой чумазый вышел. Я объяснил ему, зачем пришёл. – «Хочешь туда рвануть? Спать можно у меня в каюте».

Зашли в каюту, он меня чайком угостил. Вышли из каюты – а пароход уже отчаливает. На палубе меня спрашивают: - Что ты здесь делаешь?

- Жду капитана, Александра Ивановича Дубровского.

- А, ну так он сейчас на мостике. Спустится - поговоришь. А спрашивал - то повар на камбузе.

- Тебе пока нечего делать, так пойди, в четвёртый трюм, наколи-ка ты мне дров, там чурки стоят готовые. А я тебя покормлю.

- Доброе дело! Мне причина - подальше отойти от Перми. Я грохаю, бухаю, дрова колю. Тут капитан спустился.

- Ты кто? - спрашивает.

- Я матрос.

.- Не знаю я такого матроса. Куда поехал?

- В Сталинград.

- Рванул из дома?

– Рванул.

- Ну и что с тобой делать?

- Александр Иванович, ну не высаживать же меня здесь. Столько уже от Перми отошли.

- Ну ладно, садись, помогай матросу. Приборку делай. У нас ещё приборка полностью не сделана. А это - плавучий госпиталь. Чистота должна быть. Скажу боцману, чтоб выдал тебе форму. Выдали мне форму, записали фамилию.

- Ну, давай, дезертир, иди, работай!

Приехали мы с Сашей в Сталинград. Я смотрю: стоит волжский пароходик Б - 35 . Подошёл к ним.

- Нет, говорят, нам не надо никого. А что ты можешь делать? - Я могу рулевым быть.

- Так тут правила нужно знать.

- А вы кто?

- Я первый помощник капитана.

- Так спросите меня что-нибудь!

Спросили. У меня от зубов всё отлетает. Меня отец учил. Всё детство провёл с ним в рубке. Я всё выучил тогда. Все правила.

- Ну, парень, ты молодец. Если что, мы тут на переправе работаем.

Я пока на «Гурьянове» помогаю. А там трюмы грузовые переделали в палаты медицинские. Таких палат было 3. Если раньше в него входило допустим, 200 т. груза, то сейчас размещали 200 человек раненых. Так пароход брал человек 600- 650 раневых в 3 трюма, и в каюты первого класса ещё размещали раненых офицеров. Тяжело раненые размещались в салоне, где работали хирурги.

Загрузили «Память Гурьянова» и он ушёл.

Я походил по берегу, встретил помощника капитана парохода Б-35. Он на машине хлеб развозил по судам, работавшим на переправе. Их было 130 единиц. Сталинград тогда шириной был несколько улиц, но тянулся вдоль берега на 60 км. По всей длине и работала переправа.

Перевозили людей и технику. Вот он меня встретил

- Давай, говорит, приходи сегодня!

Звали этого помощника капитана Александр Павлович. Посадил меня в машину, довёз до причала. У каждого парохода был свой причал. Я познакомился с пароходом - две паровые машины по 87 сил, это более маневренный пароход, чем с одной машиной. Впереди пушка стоит от танка Т-34. На рубке пулемёт четырёхствольный.

Привёл меня в рубку. Я со всеми познакомился. 3 военных моряка было. Потому что не пулемёт, ни пушку гражданским лицам не доверят. Рулевых было двое. Я сходил на «Память Гурьянова», сдал форму и пришёл уже как домой.

Познакомился с механиками, машинистами, матросами.

Так началась моя работа.

Это был май 1942 г. Днём мы прячемся, под защитой деревьев осокорей. Они высокие, их целая роща, 4 парохода под ними прятались. Немцы уже подошли к г. Калачу.

Летали, бомбили переправу всё чаще и чаще. Чем ближе подходили немцы, тем чаще бомбили. Особенно запомнилась мне бомбёжка, когда немцы подошли вплотную, и Сталинград был почти сдан.

Осталась узкая полоска вдоль берега: где 100 м., где 200. Но ещё работал тракторный завод, нефтеперегонный завод «Баррикады». Горели ёмкости с нефтью. Нефть стекала в Волгу. Нефть горит и течёт по воде, а по Волге идут суда, люди живые плавают, которых выбрасывает за борт с пароходов. Ужас!

Но самая ужасная и дикая бомбёжка была 22 августа. Самолёты летали как вороны над падалью. Так было их густо. Зарывались в землю, кто куда мог. У нас тоже был свой блиндаж – глубокая яма, внутри отделана деревом, а крыша - 6-метровые брёвна в 4 наката.

Сверху насыпан песок и дёрном закрыто, чтоб не видно было.

Прямых попаданий не было, но где-то рядом тряхнёт – сквозь брёвна земля сыплется. Очень тяжело вспоминать это всё.

Мы переправу держали в районе Светлого Яра. Это в южной части Сталинграда. Сейчас там канал Волгодон.

Маршрут был сложный. Не везде была возможность идти поперёк реки, приходилось идти зигзагом. Надо было обходить острова. А ширина реки там 2,5 км. Раз сходили, два.

Бомбили, обстреливали - привыкнуть очень трудно. Рубка стальная, крыша стальная. Снаряд бы пробил, а крупнокалиберный пулемёт не пробивал. Но сами щелчки! Это посадить человека в стальной ящик и обстреливать, а потом спросить - как тебе понравилось?

К этому я так и не смог привыкнуть…

Мы своим пароходиком буксировали плашкоут. Эта баржа такая. Мы её толкали через Волгу. А на ней – рота солдат 120 человек, 3 миномёта, пулемёты, а обратно человек 90 обрубков везём.

Это было 27 сентября. Дикая бомбёжка. Вода в Волге кипела! Прямое попадание к нам в башню, где пушка стоит. А пушка – бесполезна, мы были недалеко от берега, в мёртвой зоне. Не стрельнешь. А берег крутой там. Не зря Светлый Яр назывался.

Я смотрю, жалюзи пробито у левого окна и помощник Александр Павлович повис на стойке, где крепится компас, нактоуз называется. Он повис, я его тронул - у него рука повисла… Мне плохо сало. Меня тоже здорово ударило о байер. Вал такой есть вертикальный у штурвала. Но я сознание не потерял - на ходу идём. Я зову: «Александр Павлович!», а его убило, чуть не перерубило осколком. Я в горячке не обратил внимания. Снизу механик звонит:

- Алё! Я говорю: - Да!

-Ты, Саша?

-Я.

-Как помощник, у тебя?

- Не пойму, то ли его убило, то ли он без сознания. А мне нельзя

бросать штурвал.

- Держись, Сашка! Сашка, держись! У нас 96 человек изуродованных. Надо их доставить что ни на есть.

- Иду тиховодами, т.е. где течение потише. Там тихо, но там ещё и мелко.

- Только, на мель не сядь.

- Я вижу хорошо, изучил это место, восьмёрками ходили. -Дотянешь до берега?

-Дотяну!

- Не дорабатывай машинами. К берегу подойдёшь и всё, командуй мне «Стоп».

Я метров 5 не дошёл до берега. Стоп машина. Этот плашкоут по инерции метров на 5 вылез на берег. Так санитарам удобно выносить раненых. Опускается аппарель и они по ней как в ограду к себе бегут. Когда я убедился, что отшвартовались хорошо, и я лёг. Ко мне подбежали: - Сашка, с тобой что?

А у меня во весь бок синяк чёрно- синий. Прибежал морской капитан – лейтенант: - Мои ребята целы?

-Твои – то целы. А вот нашего в госпиталь надо.

На быстроходном бронированном катере доставили меня в Камышин. Со мной ещё двоих моряков военных. Не помню я, как ехал, как в катере был. Очнусь – чувствую, что в каком-то судне, двигатели слышно, и снова теряю сознание. А потом очнулся в палате.

Смотрю – этот замотан, тот замотан. Один здоровой рукой показывает - тебе шевелиться не велено. Оказывается, мне операцию провели, а я проснулся и не чувствую. Сделали мне резекцию кишечника, так как от удара в кишечнике запеклась кровь. Хирурга я помню: Василий Николаевич Несытов, профессор ярославского мединститута.

-Ну, как, моряк пехотный, как чувствуешь себя?

- Я не пехотный, я речной моряк!

- Недельку тебе полежать придётся. У нас не санаторий, но сколько надо – мы тебя подержим. А за то, что ты операцию перенес хорошо – держи книжечку!

Четвёртый блиндаж. А. Гайдар. Я любил её читать. Жаль, книга не сохранилась. Пробыл в госпитале до 10 октября.

-Всё, отработался ты, речной моряк, поезжай. Книжечку читай!

Этим же «Гурьяновым» я вернулся домой. С повинной. На грузовой машине прикатил в Добрянку. Василий Николаевич наказывал: «Тебе надо прибыть и показаться врачам». Я привёз копию истории болезни. Сходил в больницу. Там сказали: «Тебе ещё работать нельзя 10 дней, до восстановления». Справку написали. Мать говорит: «Тебе надо показаться на завод, там уже знают, что ты прибыл».

Судила меня за дезертирство с завода военная тройка. Фома Гордеич Фомин, пожилой рабочий, мастер, был заседателем суда.

-Ты дезертир! Ты сбежал с военного завода! Завод выпускает военную продукцию. А ты удрал. Да понимаешь ли ты, что ты несовершеннолетний! А если бы ты попал в лапы к немцам, они бы на весь мир растрезвонили, что у русских моряками плавают дети! Я возражаю:

- Так ведь воюют и 12-13 летние.

- Так то партизаны!

Фома Гордеич сидел, слушал.

- Я, мужики, не знаю, в званиях - то не разбираюсь, вы чё парня то шпигуете, судите? Его награждать надо! У него вот история болезни. Ты показал историю болезни?

- Нет, он нам не показывал.

- Вы судите парня-то. У нас вон по лесам дезертиры бегают. Девки, бабы за ягодами ходят, у них дезертиры хлебушек отбирают. А парень в госпитале лежал. Он там, в Сталинграде не из рогаточки по воробьям постреливал. На большущем пароходе он бойцов перевозил по 100 с лишним человек!

Ушли они на совещание. Всё равно меня как-то наказать надо. Нельзя не наказать! Хотя я доброе дело делал. Ни одну тысячу народу перевёз туда – обратно. Зачитали приговор. 4 месяца 50% зарплаты вычитать за длительные прогулы. Мастер поблагодарил их. Ну и всё.

Тяжело это вспоминать. Я продолжил работать на Добрянском металлургическом заводе. Старый завод. При Петре 1 строился. Выучился на машиниста завалочной машины. Машина весом 92 тонны. Работал подменным машинистом.

За свою работу я получал по карточкам хлеба кило триста. У меня мама и две сестрёнки получали на троих кило двести. Работали по 12 часов в цехе, без выходных.

Никого не интересовало, что мне ещё нет 18 лет. Мартеновский цех. 2 печи. 100т. стали в сутки давали. Когда слышу «… у мартеновских печей не смыкала наша Родина очей», - подпою всегда…»

Источник:

[Почётный гражданин п. Павловский Беляева Александр Сергеевич] ] / Т. М. Степанова // Павловский краеведческий музей.– Павловский музей, 2023. – 17 авг. – URL: https://vk.ru/pavlmuseum20?w=wall-201934985_1726 (дата обращения : 21.09.2026). – Текст (Электронный).